Владимир Путин подписал закон, позволяющий конфисковывать имущество у россиян, осужденных по статье о распространении «фейков» об армии (ст. 207.3 УК РФ).  

Закон вносит изменения в Уголовный кодекс (УК) РФ и расширяет список преступлений, за которые может предусматриваться конфискация имущества. В их числе призывы к экстремизму (ст. 280); дискредитация армии (ст. 280.3). А также деятельность, направленная против безопасности России (то преступления, перечисленные в примечании к статье 280.4 УК — госизмена, шпионаж, неисполнение приказа и дезертирство).

Конфискация возможна для имущества, которое было получено в результате совершения преступлений. Эта формулировка и раньше содержалась в законе о конфискации, и именно она вызывает споры среди юристов. Одни отмечают, что согласно этой формулировке, чтобы что-то конфисковать, власти должны будут доказать, что этот предмет куплен на полученные в результате преступления доходы. Однако другие юристы считают, что уровень доказывания в российском суде слишком низкий, чтобы считать это препятствием. 

«Чтобы иметь возможность назначить конфискацию по этой статье, суду придется обосновать корыстный мотив нашего „нацпредателя“. Ни один нормальный нероссийский банк не предоставит российскому суду никакой информации, но допустим, просто сам факт того, что это не просто блог, а статья в медиа, будет приниматься за „корыстный мотив“, ведь всем известно, что в СМИ платят гонорары, — рассуждает юристка „Мемориала“ Наталья Морозова. — Следующий шаг — суд может постановить конфисковать деньги, полученные от этого преступления и орудие преступления. Дальше будет новое судебное заседание по поводу невозможности конфисковать орудие преступления, „давайте конфискуем его стоимость из того, что есть (ст. 104.2)“». 

По мнению юристки, если бы задумка депутатов состояла в том, чтобы просто отбирать имущество у тех, кто уехал из России и выступает против войны, для этого им следовало бы вернуть отмененную в 2003 году статью 52 УК, предусматривающую конфискацию имущества в качестве отдельного вида наказания. «Тогда бы это значило именно то, чего все так боятся. А именно — следователю и суду не надо было бы мучиться и что-то доказывать, а можно было бы автоматически включать эту меру в приговор», — заключает она. 

Адвокат организации «Первый отдел» Евгений Смирнов отмечает, что доказательством в суде часто считается справка от оперативного сотрудника, в которой некий силовик просто заявляет, что «у нас есть оперативная информация» о том, что тот или иной пост размещался из корыстных побуждений», ничем это не доказывая. «Туда можно написать что угодно, например, «по имеющейся информации деньги такие то получены таким-то человеком за участие в деятельности экстремистской организации»», — заключает он. 

Смирнов отмечает, что «не видит больших рисков для недвижимости» — заявление о том, что некая квартира куплена на доходы от постов с «фейками об армии» выглядит слишком нереалистично. По его мнению, переживать стоит скорее за «наличные денежные средства, „сомнительные“ поступления на банковские счета, драгоценности». «Но в любом случае эта норма может применяться только к тем лицам, кто совершил деяния после принятия законопроекта», — говорит Смирнов, поясняя, что конфисковать имущество у тех, кто уже осужден за «фейки», по этому закону будет невозможно.  

Адвокат Валерия Ветошкина считает, что угроза для недвижимости все же есть: если квартира куплена до совершения преступления, то УК позволяет конфисковать ее вместо другого имущества, нажитого преступным путем, если этого имущества нет или недостаточно. «Но если недвижимость единственная, то конфисковать ее нельзя», — отмечает она. 

«В наше время сложно опираться на формулировки закона, потому что они иногда трактуются произвольно по желанию правоприменителя. Однако, я думаю, что вероятность конфискации квартир за „фейки“ о российской армии крайне низкая, — считает юристка „Мемориала“ Мария Немова. — Но есть другие риски для имущества, связанные с преследованием по делам о „фейках“ и любых других преступлениях, которые могут быть наказаны штрафом или по которым могут взыскать компенсацию морального вреда, причиненного потерпевшему. По таким делам суд может наложить арест на имущество, чтобы обеспечить исполнение имущественного наказания или взыскания компенсации». Она также отмечает, что от этого защищено единственное жилье.

Пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков назвал «беспочвенной» обеспокоенность из-за подписанного президентам закона. Он добавил, что мера о конфискации не имеет ничего общего с советской практикой. «Это можно сказать однозначно», — подчеркнул представитель Кремля.

Однако мнения юристов сходятся в том, что изменения в законе о конфискации нужны, чтобы запугать антивоенно настроенных россиян, уехавших из страны — по данным «Первого отдела, большая часть дел за «фейки» возбуждается против уехавших. «Определенно, с помощью этого инструмента власть намерена заткнуть рот всем своим критикам, — говорит юрист правозащитного проекта «ОВД-Инфо» Мария Чащилова. —  И такая мотивация для российской власти, к сожалению, не нова. Как бы авторы законопроекта ни пытались интерпретировать поправки, но преследование по перечисленным в нем статьям носит политически мотивированный характер».

Юрист Алексей Прянишников советует тем, кто опасается, что им может угрожать дело по одной из этих статей, на всякий случай переписать оставшееся в России имущество на родственников или продать. «Адвокаты и юристы давно советуют не иметь имущества и денег в России, даже если вы там не живете», — соглашается с коллегой адвокат Валерия Ветошкина.