Перевод российской экономики на военные рельсы обеспечил взлет заработков, но не повысил ее эффективность. Нынешняя ситуация в чем-то похожа на нефтяной бум 2000-х годов, породивший быстрый рост доходов без соответствующего роста производительности труда, отмечает Bloomberg Economics, называя происходящее сейчас военной версией «голландской болезни». Как нефтяные доходы 20 лет назад привлекали рабочую силу и капитал в энергетический сектор, лишая их другие отрасли производства, так ныне военный сектор – сражающаяся в Украине армия и ВПК – вытягивают ресурсы из гражданской экономики, приводя к ее деградации.

С начала войны в 2022 году рост зарплат в России опережал рост производительности труда примерно на 5 процентных пунктов, посчитал Bloomberg Economics. Это близко к показателю, зафиксированному во время нефтяного бума в первом десятилетии XXI века, и значительно превышает средний показатель в 1 п. п., наблюдавшийся в 2009-2021 годах.

«Гражданский сектор не может функционировать таким образом бесконечно, — отмечает Дмитрий Полевой, отвечающий за инвестиционную стратегию в «Астра управление активами». – Когда заработная плата растет быстрее производительности труда, это неизбежно сказывается на прибыли — именно это мы сейчас и наблюдаем». Менее эффективные предприятия, которые не могут конкурировать по зарплате с госсектором, теряют работников, отмечает Полевой. Тем более что при безработице в 2%, оттоке людей в эмиграцию и на контракт в армию взять дополнительных работников негде.

Даже замедлившись, номинальный рост зарплат составляет 10-15%; реальные зарплаты растут примерно на 5% в последние полтора года, а розничные расходы даже демонстрируют тенденцию к увеличению. При этом экономика стагнирует, производство сокращается во многих отраслях, а инвестиции падают, показывают данные Росстата.

Гражданские сектора вынуждены повышать зарплаты, чтобы угнаться за военными. По оценке Bloomberg Economics, в 2022 году месячное жалованье военнослужащего-контрактника примерно в четыре раза превышало среднюю зарплату по России, а сейчас – лишь вдвое. Екатерина Власова, экономист Bloomberg Economics по России и Восточной Европе, отмечает:

В России на войну ежемесячно записывается порядка 30 тысяч человек, чтобы заменить собой десятки тысяч убитых и раненых. А занятость в военной промышленности с конца 2021 года увеличилась примерно на 510 тысяч человек и достигла 2,8 млн, по оценке Oxford Economics.

Благодаря выплатам за военные контракты, «гробовым», высоким зарплатам в ВПК и «тянущимся» к ним зарплатам в гражданском секторе домохозяйства получают больше денег на расходы, но предложение товаров и услуг не увеличивается соответствующим образом. Избыток денег стимулирует инфляцию и высокие процентные ставки.

Вызванные войной перекосы оставляют мало возможностей для перераспределения рабочей силы туда, где она будет наиболее продуктивной, добавляет Орлова.