*

Данный материал был произведен в России, где
законодательство
ограничивает освещение специальной военной операции РФ в Украине

МОСКВА, 15 фев (Рейтер) — Деньги у России тают по мере
того, как Москва уже почти два года продолжает «специальную
военную операцию» в Украине, однако накопленной за предыдущие
десятилетия финансовой подушки безопасности может хватить на
годы даже в случае снижения нефтяных цен.

В прошлому году ликвидные активы Фонда национального
благосостояния (ФНБ), который российские власти стали активно
тратить с 2022 года для финансирования дефицитной казны и
поддержки госкомпаний на фоне «спецоперации» и западных санкций,
сократились более чем на треть в долларовом эквиваленте, а за
неполные два года военных действий свободная часть резервов
уменьшилась более чем вдвое — на $58 миллиардов.

По данным Минфина, на начало февраля 2024 года ликвидные
средства ФНБ, который формируется за счет сверхдоходов от нефти
и газа и выступает страховкой бюджета на случай падения цен на
энергоресурсы, снизились до $55 миллиардов, или 4,91 триллиона
рублей, что составляет 2,7% ВВП, тогда как на 1 февраля 2022
года насчитывали $112,7 миллиарда, или 8,77 триллиона рублей
(6,6% ВВП).

Наряду с замороженными на Западе $300 миллиардами
золотовалютных резервов России, динамика ФНБ может
свидетельствовать о том, что увеличение военных расходов и
санкции сокращают финансовую мощь Москвы.

«Мне кажется, мы уже на той точке, когда зреет ощущение, что
денег мало, надо больше», — сказала Софья Донец из Ренессанс
Капитала.

По ее оценкам, с учетом антикризисных расходов из ФНБ в этом
году цена отсечения, выше которой Минфин сможет накапливать
средства в фонде, а ниже — только тратить, составляет около $65
за баррель против зафиксированных в новом бюджетном правиле $60
за баррель и $43 за баррель в 2021 году, до начала
«спецоперации».

В этом году Минфин запланировал потратить из ФНБ еще 1,3
триллиона рублей на финансирование дефицита бюджета, а
Минэкономразвития собирается забрать еще почти 900 миллиардов
рублей на инвестпроекты, снижая размер доступной властям
ликвидной страховки.

«Некоторый запас прочности у ФНБ есть, но надо понимать, что
он не бесконечен. Если цена на нефть будет не $65, а $60 за
баррель, надо будет еще триллион вынимать из ФНБ», — считает
Донец.

Экономист ЦентроКредитБанка, автор телеграм-канала MMI
Евгений Суворов оценивает, что если нефть будет стоить $50, это
вычтет из резервов еще 1,5-2,0 триллиона рублей в дополнение к
более чем 2 триллионам рублей на дефицит и инвестпроекты.

«В этом сценарии к исчерпанию резервов мы подойдем уже в
начале 2025 года. Проще говоря, страховки от снижения цен на
нефть у России больше нет», — делает вывод Суворов, называя при
этом более вероятной среднюю цену в 2024 году $60 за баррель.

Министр финансов РФ Антон Силуанов допускал сценарий, при
котором Минфин при падении нефтяных цен может потратить из ФНБ в
2024 году больше, чем запланировано, но утверждал, что ведомство
не готово «обнулить его и сидеть без копейки в запасе».

«Если увидим, что остаток (ФНБ) будет снижаться, значит,
будем другие меры по балансировке (бюджета) принимать», —
говорил в конце декабря Силуанов, подразумевая сокращение
расходной части бюджета.

ЗАПАС ПРОЧНОСТИ НА ГОДЫ?

В настоящее время котировки российской марки Urals находятся
около $74 за баррель, не демонстрируя никаких признаков
неминуемого снижения, и Минфин рассчитывает, что в этом году
наряду с тратами ФНБ сможет его пополнять, прогнозируя
поступления по итогам года в размере 1,8 триллиона рублей при
текущих ценах.

Даже при нефти $60 за баррель запас прочности у России
остается, возможно, на годы, указывает директор по инвестициям
Астра Управление Активами Дмитрий Полевой, добавляя, что текущая
величина ликвидной части ФНБ превышает минимумы начала 2019
года.

По его словам, даже в случае падения нефтяных цен вариант их
сохранения на отметке $50 и ниже продолжительное время
маловероятен, так как он в первую очередь не устроит ключевых
мировых производителей.

«Саудовской Аравии нужна нефть $80+ для балансировки их
бюджета. Россию же могут устроить и существенно более низкие
цены, а часть их снижения компенсирует слабый рубль вслед за
подстройкой платежного баланса», — сказал Полевой.

Александр Исаков из Bloomberg Economics также считает, что
ФНБ далек от исчерпания благодаря консервативному крену
бюджетной политики в 2000-х и 2010-х годах, а основная угроза
исходит не от шока цены нефти, а от его быстрого перехода в
неликвидную форму.

Состоящая из депозитов в госбанках, вложений в акции,
облигации компаний и инвестпроекты неликвидная часть ФНБ к
началу февраля 2024 года выросла до $78,6 миллиарда, или 7,02
триллиона рублей, достигнув почти 59% от общего размера фонда по
сравнению с 38% двумя годами ранее.

Инвестирование ФНБ в текущие проекты оставляет меньше
пространства для маневра в случае устойчивого снижения сырьевых
цен, согласен Полевой. Однако, по его мнению, даже при
неблагоприятном сценарии у Минфина остаются возможности смягчить
остроту проблемы за счет привлечения средств у Центробанка в
рамках сделок репо в обмен на акции и облигации российских
компаний, в которые вложены деньги фонда.

Из 7 триллионов рублей неликвидных активов 3,1 триллиона
рублей приходится на пакет Сбербанка, 1,5 триллиона
рублей — на акции других компаний, включая ВТБ,
Газпромбанк, Аэрофлот и РЖД, 1,2 триллиона
рублей вложено в облигации.

«Иными словами, статус «неликвидного» актива де-юре не
означает невозможности их использования де-факто в
кратко-среднесрочном периоде. Бюджет всегда сможет получить от
ЦБ рубли под «неликвидные» активы ФНБ, независимо от их
статуса», — считает Полевой.

Параллельно власти могут активизировать приватизацию крупных
госактивов, о которой Минфин заговорил в конце прошлого года, и
запустить более глубокие «структурные» изменения бюджета в части
снижения расходов или мобилизации доходов — от очередной
корректировки сырьевых налогов до введения прогрессивной шкалы
НДФЛ, перечисляет Полевой.

Донец ждет, что в случае исчерпания ликвидной части ФНБ
власти будут более интенсивно брать на рынке взаймы и повышать
налоги — «идея повышения налогов будет доминировать».

У государства в заначке также остаются средства на счетах
банков, которые, по данным ЦБР, выросли в прошлом году на 2,2
триллиона рублей до 10,6 триллиона, поэтому говорить о проблемах
с финансированием дефицита бюджета РФ в несколько процентов ВВП
в ближайшие годы вряд ли имеет смысл, написал экономист Егор
Сусин.

По подсчетам инвестбанкира, профессора Высшей школы
экономики Евгения Когана, возможные риски в виде падения
нефтяных цен, меньшего роста ВВП по сравнению с планом и новых
санкций могут стоить бюджету порядка 5 триллионов рублей
выпадающих доходов, но ФНБ и дополнительные заимствования все
еще могут закрыть эту брешь.

«Для того чтобы в российском бюджете случился серьезный
кризис в 2024 году, нужно что-нибудь помощнее, например, мировой
кризис», — написал Коган.
(Дарья Корсунская. При участии Елены Фабричной. Редактор
Дмитрий Антонов)