Хотя Владимир Путин и не приехал на открытие памятника графу Сергею Уварову перед родным для них обоих СПбГУ, это событие имело все признаки державной акции высшего разряда.

Дифирамбы особой важности 

Инициатором и заказчиком монумента выступило Российское военно-историческое общество (РВИО). В данном случае не из милитаристских соображений — граф Уваров использовался царизмом на всех участках работы, кроме военных, — в качестве то дипломата, то хозяйственника, то просветителя, — а только чтобы подчеркнуть, насколько важен объект восхваления. 

Само за себя говорит и место, где воздвигли монумент — буквально в сердце Петербурга. Не нуждается в рекомендациях и скульптор. С 2012 года Салават Щербаков абсолютно доминирует в казенной монументальной пропаганде. Грех жаловаться и на калибр статуи — тяжеленной, богато разукрашенной и отлитой из дорогостоящей бронзы.

Впрочем, формальное обоснование звучит не так уж абсурдно: в 1819-м, именно тогда, когда Петербургский университет фактически и создавался, Уваров в качестве крупного чиновника-просвещенца присматривал за этим процессом. Он здесь явно не человек со стороны.

Конечно, не всем понравится то, что о нем сказал на торжествах шеф РВИО Владимир Мединский («Главная заслуга Сергея Уварова состоит в том, что он стремился преодолеть в программах образования западничество и сделать образовательную систему национальной»). Но дальше мы убедимся, что тратить время на то, чтобы спорить с этим тезисом или, наоборот, его поддерживать, большого смысла нет.

И последнее, но не по важности. Скульптура «Крылатого гения», которая с 2007-го украшала это место, тоже ведь сохранена. Никакого надругательства над нею не было. Ей просто предстоит находиться в более скромном уголке.

Но несмотря на перечисленные смягчающие обстоятельства, оппозиционная общественность весьма критикует это событие — придавая ему, как и режим, большое значение, но с противоположным знаком. Особенно часто указывают, что замена символа свободы («Крылатый гений») на символ обскурантизма (граф Уваров) многозначительна и оскорбительна, а бездарная продукция придворного скульптора уродует красавец-Петербург. Смеются также и над тем, насколько идиотскими в эпоху гомофобных истерик выглядят казенные хвалы бисексуалу, каковым считается Уваров.

Пройдем по главным пунктам.

Забыли и не вспомнят

Предположнение, что персонально Сергей Уваров сейчас кого-то занимает, хотя бы и тех, кто увековечил его в бронзе, ошибочно.

Это абсолютно забытый персонаж. Никто им не вдохновляется и вдохновляться не будет. Ни Путин, ни Мединский понятия не имеют ни о его научном, ни об административном наследии. Для них он просто условный знак прошлого, большой начальник чего-то там и настоящий граф с репутацией реакционера. Этого вполне достаточно для статуи и сопутствующих балаганных торжеств.

Именно поэтому нет смысла говорить, что предполагаемая сексуальная ориентация Уварова ставит их в идиотское положение. В идиотском положении перманентно пребывают их подданные. А им самим одинаково плевать и на них, и на него, и на его ориентацию.

И разумеется, никакого интереса к уваровскому духовному наследию не проявляли и не проявят ни студенты, ни профессорско-преподавательсий состав СПбГУ, ни тем более простая петербургская публика.

Предоставим этого забытого человека тем нескольким специалистам, которые профессионально занимаются той далекой эпохой, и согласимся, что начальственная возня с уваровским памятником ничего нового не добавила в тот воздух, которым и так дышит Петербург в целом и СПбГУ в частности.

Никак не изменила эту атмосферу и замена «Гения» на графа.

Не воодушевлял

Эстетическая ценность «Гения» невелика. Эстеты и гурманы, пожалуй, даже скажут, что он похож на манерно-экзальтированные произведения так называмого псевдорококо XIX века. Но мы, конечно, так не рассуждаем и зададим только один вопрос: «В этой убранной ради Уварова скульптуре люди и в самом деле видели символ свободы?».

Вот как на этот вопрос отвечает архитекторша, которая 16 лет назад помогала устанавливать «Гения»: «Эта скульптура посвящена великим выпускникам Санкт-Петербургского университета, и прежде всего президенту Владимиру Путину и Дмитрию Медведеву, которые закончили наш университет».

Чуть не забыл уточнить. «Крылатый гений» — название неформальное. Официально это именно памятник выдающимся универсантам, что на нем и написано. Фамилия Путина там не упомянута, но все эти 16 лет не было никаких признаков того, что этот объект воспринимался в СПбГУ как важный символ борьбы за свободу. Никого он там на эту борьбу не воодушевлял. 

Не откажем в концептуальности

Перейдем к монументу, его сменившему. Так ли бездарен его творец Салават Щербаков? Скажу, что не только не бездарен, но и является обладателем двойного, если не тройного творческого дна. 

«Им там во власти сейчас нахер не нужно содержание, только форма. Вот и Слава (дружеское прозвание Щербакова — С. Ш.) нахер отказался от всякой манеры. И лепит строго форму. Вы посмотрите на Калашникова — нет другого в мире памятника с выглаженными стрелками на штанах, я специально смотрел! Так что Слава не придворный скульптор. Он — настоящий концептуалист».

Так сказал Олег Кулик, легендарный акционист с международным именем, а по совместительству приятель и даже иногда соавтор Щербакова.

Разумеется, создатель монументов путинскому любимцу Столыпину (2012), князю Владимиру (2016) и автоматчику Калашникову (2017) – матерый придворный скульптор, о коммерческой хватке которого и о коротких отношениях с высшими чинами ходят легенды. Но отказывать ему в концептуализме нет причин.

С юных лет Щербаков варился в московской нонконформистской художественной тусовке, и об актуальном искусстве знает не из книжек. Знает, конечно, и то, что в современном мире городская скульптура в виде анатомически правильных и подробно одетых фигур воспринимется либо как отстойная, либо как двусмысленная.

И эта двусмысленность в творениях Щербакова вполне просматривается. В 1990-е он кормился лепкой восковых фигур для паноптикумов и ваянием надгробных памятников авторитетам. Позднее его кладбищенскими заказчиками все чаще становились семьи усопших чиновников и деятелей культуры.

Вершиной этого этапа его творчества и прототипом всех последующих его казенных монументов стало надгробие генералу Александру Лебедю на Новодевичьем кладбище (2003).

Лебедь в скрупулезно выполненном мундире с четырьмя рядами орденов, «за спиной которого укрыты меч и щит с изображением двуглавого орла, запечатлен в уверенной позе — его ноги широко расставлены, а руки упираются в колени. Он как бы охраняет эти символы-детали, давая зрителю понять природу своей миротворческой миссии посредством разливающегося по лицу спокойствия и покоящейся на нем отеческой улыбки». 

Двадцать лет спустя граф Уваров тоже «запечатлен в уверенной позе», тоже окружен «символами-деталями» и тоже «дает зрителю понять природу своей миссии». Вдохновения и трудозатрат в этой новейшей статуе явно меньше, чем в давней, но ее связь с кладбищенскими прототипами бьет в глаза.

Никому не нужному и давно умершему в людской памяти графу Уварову идеально соответствует тот могильный по жанру монумент, который создал Салават Щербаков. Но увы. Гармония на этом не заканчивается.

Превращение в муляж

Мертв и сам университет, осененный теперь этой статуей.

Последние студенты и преподаватели, позволявшие себе осторожные антивоенные намеки, отчислены еще летом.

Проработавшая в СПбГУ 40 лет и уволенная нынешней осенью Светлана Друговейко-Должанская наказана уже не за оппозиционность, а за профессионально выполненную экспертизу в деле художницы Скочиленко.

Собранная по доносу проректора Юрия Пенова университетская «комиссия по этике» в составе двенадцати тамошних отборных моральных авторитетов единодушно постановила изгнать Друговейко-Должанскую из университета за ущерб, нанесенный университетской морали. Ведь она скопрометировала «коллегу» — опровергла липовую обвинительную «экспертизу» по этому же делу другой сотрудницы СПбГУ Анастасии Гришаниной. 

А последующее, совсем уже робкое шевеление в виде попытки снять нейтральный студенчесий телесюжет об этой истории, закончилось изгнанием с журфака преподавателя, который этот сюжет позволил было начать готовить.

И ведь это лишь заключительные шажки в долгой эволюции Петербургского унверситета.

Что такое граф Уваров рядом с нынешним ректором Николаем Кропачевым? Фигура этого крупнейшего преобразователя российского высшего образования еще ждет своего Щербакова.

Возглавив СПбГУ пятнадцать лет назад, почти синхронно с установкой там «Крылатого гения», Кропачев соорудил университетскую вертикаль власти, рядом с которой советские порядки, не говоря о дореволюционных, выглядят царством разнузданной вольности. 

Ликвидация всего, похожего на самостоятельность, повальное доносительство, подчинение профессоров и исследователей толпам полуграмотных чиновников и дармоедов-контролеров. Эти реформы не вызвали среди подданных Кропачева не то что бунтов, но и заметных протестов, хотя и происходили еще задолго до войны.

***

Кладбищенская статуя, поставленная перед умершим университетом в самом центре города, незаметно для себя превратившегося в царство мертвечины. Вот вам и гармония.